“Метинвест” Ахметова объявит форс-мажор по контрактам

Горно-металлургическая группа “Метинвест” из-за вынужденной остановки металлургических комбинатов “Запорожсталь” и “Каметсталь” в результате обстрелов оккупантов по некоторым контрактам объявит форс-мажорную ситуацию, сообщил операционный директор (СОО) группы “Метинвест” Александр Мироненко.

По его словам, 2026 год — один из худших для “Метинвеста”. В частности, из-за введения ЕС квот на поставки металлопродукции, а также экологической пошлины CBAM. Кроме того, РФ заблокировала работу украинских портов, а в августе-сентябре обстреляла “Каметсталь” и “Запорожсталь”, которые были вынуждены остановить производство. Центральный и Северный ГОК работают на 50%, Южный ГОК (совместное предприятие с партнерами) находится в простое из-за закрытия украинских портов.

Ингулецкий ГОК остановлен с 2024 года — из-за высоких цен на электроэнергию производство там неэффективно. Актив законсервирован надлежащим образом, и при благоприятной рыночной конъюнктуре можно возобновить производство — цена на железную руду сейчас составляет около $100/тонна, а должна быть не менее $135-150 за тонну железорудного концентрата.

“Таких цен мы пока не видим, ни один прогноз не дает долгосрочного позитива на рынке, поэтому мы вынуждены держать этот актив в консервации”, — пояснил Мироненко.

Что касается восстановления меткомбинатов, то в настоящее время “Каметсталь” и “Запорожсталь” находятся на стадии восстановления и разбора завалов после обстрелов, которые были нанесены по этим активам в августе и сентябре. Общее количество работников на “Запорожстали” — 8,5 тыс., на “Каметстали” — около 8 тыс.. Они работают посменно, одновременно на комбинатах находится 2,5 тыс-3 тыс. человек.

Что касается стоимости восстановления “Запорожстали” — если говорить о полном восстановлении пострадавших объектов, — это десятки миллионов. Фактически на заводе разорвана производственная цепочка, констатировал СОО. Он не стал давать комментариев по поводу сроков восстановления: над этим работают люди, команды проектов. Как только станет ясно, сколько времени займет восстановление и какое оборудование для этого потребуется, будут определены сроки.

“По некоторым контрактам мы объявляем форс-мажор, потому что это действительно форс-мажор. Далее обсуждаем с нашими контрагентами вопрос о переносе сроков контракта или о его расторжении. Это многомиллионные контракты. Пытаюсь оценить потери для компании”, — сказал операционный директор.

Он также подчеркнул необходимость снятия блокады портов — это главная проблема. Ведь без открытых портов даже восстановленные активы не смогут работать на полную мощность.

“У нас остановился Южный ГОК — это до 1 млн т в месяц руды, которая шла на экспорт. Северный и Центральный ГОКи отправляли на экспорт через порты еще ориентировочно до 0,5 млн т. Это 1,5 млн т ежемесячно — то, что выпало из экспорта через порты. И добавьте сюда еще металлопродукцию”, — отметил Мироненко.

Также он сообщил, что после остановки активов в Покровске компании пришлось ежемесячно импортировать около 250 тыс. т угля. Некоторые марки поступают из Чехии и Польши по железной дороге, а львиная доля — это то, что поступало через украинские порты. Суда разгружались в портах Большой Одессы, после чего загружались, например, железорудным концентратом и отправлялись на экспорт. Сейчас все это приостановлено.

“Метинвест” перевел все КХЗ на максимальные периоды коксования. Все, что можно привезти по железной дороге или через порты Польши или Констанцы, привозится, но это увеличивает стоимость логистики этого угля на 50-60%. И уточнил, что из-за блокады портов рынок ЕС пока единственный, куда компания может экспортировать свою продукцию. Остальные рынки закрыты из-за дорогостоящей логистики. Иногда, при благоприятной конъюнктуре, чугун отгружается через Польшу в США.

С апреля ЕС ввел квоты на продукцию ГМК, которые позволяют экспортировать половину от прошлогоднего объема — 1 млн т. Квотируется готовая продукция, имеющая большую добавленную стоимость — рулон, арматура, катанка. Не квотируются полуфабрикаты, например, заготовки.

“В 2022-2023 годах у компании был запас прочности, накопленный в довоенные годы. Сегодня запаса прочности уже нет. Не только у нас, ни у одной компании. Без государственной поддержки, без помощи иностранных партнеров мы просто не выплывем. Есть факт закрытия портов, факт повышения тарифов, факт массированных обстрелов предприятий. И это касается не только предприятий “Метинвеста” — это коснулось практически всех более-менее крупных производителей в Украине”, — констатировал Мироненко.

И добавил, что если для энергетики существуют фонды, предусматривающие определенное финансирование на восстановление после ударов, то для металлургов или для других отраслей таких фондов нет вообще и никто их не обсуждает. Подобные фонды должны быть, потому что металлургия — это крупная экспортно-ориентированная отрасль, которая всегда надежно платила налоги.

По словам топ-менеджера, если не работают порты, нельзя повышать стоимость логистики для внутренних перевозок. “Укрзализныця” фактически стреляет себе в ногу: чем больше они повышают тарифы, тем менее эффективными становятся. Есть еще одна проблема “Укрзализныци”, о которой мало кто говорит: нет системного решения по обеспечению локомотивами стабильных грузовых перевозок на расстоянии до 150 км от линии фронта.

Пытаясь сохранить технику, перевозчик перегоняет ее подальше от ключевых промышленных регионов — Днепра, Запорожья. Если ситуацию не взять под контроль, то может наступить момент, когда “Укрзализныця” не сможет самостоятельно справляться с вызовами и, как следствие, не сможет физически вывозить грузы. Поэтому необходим план по обеспечению стабильных железнодорожных перевозок в условиях военного времени, и этим нужно заниматься уже сейчас. Сделать это возможно только за счет максимального задействования как собственных локомотиворемонтных мощностей “УЗ”, так и контрактов с предприятиями ЕС. Кроме того, необходимо международное грантовое финансирование закупки новых локомотивов по принципу “железнодорожного Рамштайна” — по аналогии с тем, как консолидируется военная помощь.

СОО отметил, что в настоящее время себестоимость производства продукции выросла примерно на 30%, в основном из-за логистики и тарифов на электроэнергию. Это довольно существенное подорожание, которое не позволяет планировать крупные инвестиции, поэтому компания находится в режиме ожидания.

“Мы стараемся сделать все, что от нас зависит, чтобы удержать компанию на плаву. К сожалению, придется прибегнуть к непопулярным мерам: максимальному сокращению расходов, сокращению персонала и другим ответным мерам, чтобы в это трудное время удержать компанию на плаву, а затем обеспечить ее восстановление и развитие”, — заявил Мироненко.

По его словам, в настоящее время компания находится на стадии рассмотрения решения. Прежде всего речь идет об административном персонале и привлечении подрядных организаций к процессам группы. Таким образом, чтобы больше загрузить собственных сотрудников работами, на которых ранее задействовались подрядчики. А после этого уже смотреть, какой избыток персонала имеется, чтобы либо сокращать сотрудников, либо перенаправлять их на другие процессы. То есть в пакет кризовых решений входит сокращение расходов.

“Мы уже отказались от некоторых проектов, которые не начинали. Но сейчас уже вторая половина года, много оборудования было закуплено в первых двух кварталах, часть работ выполнена. Мы только что завершили ремонт доменной печи №1 на “Каметстали”, в которую попал удар. Поэтому существенного сокращения в этом году не будет — максимум 15-20%. Будем корректировать планы на следующий год”, — сказал топ-менеджер, добавив, что проекты по строительству газовой генерации и солнечной электростанции пока приостановлены.

Говоря о развитии внутреннего рынка металлопродукции, Мироненко видит потенциал роста продаж внутри Украины, но он не реализуется. Проблема в том, что Украина не защищает собственный рынок. Например, закупает все больше труб в Турции. Фактически это означает, что Украина покупает российский металл, потому что турки катают рулоны из дешевого российского сляба.

“То есть европейские партнеры выделяют нам средства на поддержку экономики, а Украина тратит их на то, чтобы платить россиянам за их металл в виде импорта. Прекрасный бизнес”, — отметил СОО.

И добавил, что процесс перехода на “зеленую” металлургию необратим, он все равно будет происходить. Но для воюющей страны должен быть какой-то переходный период. Никто сейчас не даст, например, “Каметстали” кредит на строительство DRI-модуля и электропечи. Соответственно, компания не имеет доступа к финансовым рынкам, не имеет возможности заказать оборудование, но по выплатам находится в тех же условиях, что и европейские производители.

“И все, о чем мы сейчас просим у Евросоюза, — это отсрочка введения этой пошлины. Как минимум — на 2-3 года после окончания войны. В идеале — 10 лет переходного периода для украинских производителей. Ведь переход на “зеленую” металлургию — это довольно длительный инвестиционный проект”, — подчеркнул эксперт.

Он напомнил, что группа приобрела румынский завод в Яссах, который должен был стать удаленным цехом для “Запорожстали”, чтобы загрузить работой активы в Украине. Но после введения квот эта модель стала нежизнеспособной, и завод может остановиться. Там работают около 250 человек, еще столько же подрядчиков. Поэтому “Метинвест” доносит до правительства Румынии: у вас может возникнуть проблема — остановка предприятия, которое платит налоги и обеспечивает рабочие места.

“Мы приобрели завод за EUR10 млн. И фактически он оправдывал наши ожидания до момента введения квот. Когда мы приехали туда в январе, там была администрация и около 150 человек. Мы начали набирать сотрудников, обучать их, запустили все процессы. Квота заставляет нас выбирать, куда мы можем поставлять продукцию с большей доходностью, поскольку экспортные возможности ограничены. Есть рынок Польши, который способен забирать весь рулон по более высокой цене, и нам эффективнее поставлять его туда, чем везти в Румынию, перерабатывать в трубу и продавать трубу. А когда квот не было, Румыния была одной из альтернатив южному направлению: Ближнему Востоку или Северной Африке”, — пояснил СОО.

И добавил, что завод “Промет” в Болгарии закупает заготовку у “Каметстали”, а заготовка не облагается ни пошлинами, ни квотами, поскольку это полуфабрикат. Активы в Италии и Великобритании закупают слиты у внешних поставщиков. Поскольку производства слит в Украине после потери Мариуполя нет.

По словам топ-менеджера, пока экспансия группы на европейский рынок приостановлена с учетом текущей ситуации. Что касается продажи угольной компании в США — в настоящее время сделка находится на финальной стадии реализации.