Россия между фатализмом и надеждой

В такой ситуации вполне закономерны сомнения в желании российских руководителей укреплять правовое государство в России, и, тем не менее, россияне поддерживают и вновь выбирают тех же самых лидеров.

“Большинство населения считает этих правителей спасителями, потому что они установили в России порядок. Исторически сложилось так, что “порядок” в этой стране — волшебное слово. Для большинства россиян он, похоже, является высшей ценностью, на алтарь которой они готовы принести такие ценности правового государства, как правосудие, свобода слова и права человека”, — пишет Сгустова.

Кроме того, в России нет традиции толерантности, продолжает она. Несмотря на неоднократные попытки сделать Россию более толерантной и демократической, нетерпимость всегда брала свое, а власть переходила к тоталитаристам и автократам. Отсутствие традиции толерантности, потребность в сильной власти и национальное самосознание накладывают отпечаток на настоящее и будущее России. В России к тому нет коллективной памяти, а только фрагментированная, полагает Сгустова. “Россия до сих пор не провела работу по критическому осмыслению советского тоталитаризма”, — указывает она.

Моника Сгустова цитирует Василия Гроссмана, писавшего, что корни нетерпимости в России — в тысячелетней крепостной несвободе. Писательница отмечает, что в России очень распространен фатализм. “Учитывая, что большинство российских реформаторов не разрушают, а укрепляют связь прогресса с рабством, у России остается не много надежд на свободу”, — пишет она. Но все-таки повод для надежды имеется: в России сегодня есть те, кто рискует жизнью ради того, чтобы пойти наперекор этому фатализму, заключает Моника Сгустова.

Моника СГУСТОВА

El Pais