Кавказский страх

Парламентарии назвали выступление лидера ЛДПР на канале “Россия 1” “очернением целых народов и подстрекательством”. Бурная реакция кавказских республик на очередной демарш политика, чья карьера изобилует провокативными высказываниями, может показаться удивительной. Резкие антикавказские выпады допускали многие политики и партии (вспомним ксенофобские ролики “Родины” накануне выборов в Госдуму в 2003 г. и Мосгордуму в 2005 г.), но столь мощной ответной кампании они не вызывали.

Причина, вероятно, в особом статусе Жириновского. Лидер ЛДПР не раз становился каналом, с помощью которого власть проверяла реакцию общественного мнения на ту или иную идею. Достаточно вспомнить создание федеральных округов и отмену губернаторских выборов. Возможно, резкая реакция республик Кавказа на действительно бестактный выпад объясняется тем, что они расценили его как попытку Кремля проверить, как они отнесутся к ограничению их особого статуса, позволяющего конвертировать лояльность в многомиллиардную финансовую помощь центра. По данным Независимого института социальной политики, доля федеральных трансфертов в бюджетах Чечни и Ингушетии составляла около 90%, Дагестана — 75%. Значительная их часть (от 7% в Ингушетии до 25% в Чечне) — федеральные целевые программы. Москва, объявив о новой программе развития республик Северного Кавказа, пытается деперсонифицировать ее, создать дополнительные институты контроля (Северо-Кавказский федеральный округ) и назначить новых доверенных лиц (Александр Хлопонин). Полномочия и аппаратный вес новых чиновников и институтов пока невелики, а их попытки влиять на ситуацию нетрудно парализовать за счет неформальных связей. Однако республиканские и отчасти местные элиты обеспокоены самой возможностью контроля за распределением средств.