Сам по себе круговорот фамилий еще можно было бы списать на затянувшуюся корпоративную реформу. Но время для таких экспериментов выбрано выдающееся.

Украина входит в зиму после сезона 2025—2026 годов, который министр энергетики Денис Шмыгаль называл самым тяжелым в истории страны: только за отопительный сезон Россия повредила более 9 ГВт генерации и десятки распределительных объектов. Теперь руководитель ПРООН Александр де Кроо предупреждает, что следующая зима может стать еще тяжелее и при продолжении систематических ударов по энергетике приблизить страну к гуманитарной катастрофе. Независимая комиссия ООН 21 сентября также заявила, что продолжающиеся атаки делают украинцев все более уязвимыми и что новую зиму может быть тяжелее пережить, чем предыдущую.

Именно в этот момент в компании, атомные станции которой остаются хребтом украинской энергосистемы, выясняется, что наблюдательный совет больше не доверяет человеку, управлявшему ею больше года.

Причем еще полгода назад отношения выглядели прямо противоположным образом.

В марте были “одной командой”

3 марта 2026 года новый наблюдательный совет “Энергоатома” и Ковтонюк выпустили необычное совместное обращение к сотрудникам. Его подписали лично глава совета Румина Велши и Ковтонюк.

Тон документа практически не оставлял пространства для сомнений в отношениях между новой системой контроля и действующим менеджментом. Велши и Ковтонюк сообщали, что обращаются к коллективу вместе, подчеркивали общность взглядов и завершали послание формулой: “Мы в одной команде”. Отдельно говорилось, что позиции наблюдательного совета и правления совпадают по ключевым вопросам — безопасности, добропорядочности и долгосрочного будущего компании.

Новый наблюдательный совет тогда только приступил к работе после крупнейшего коррупционного кризиса в истории “Энергоатома”. Он объявил форензик-аудит финансовой деятельности за весь период операции “Мидас”, приказал сохранить документацию, сотрудничать с НАБУ, САП и Государственной аудиторской службой и начал ревизию руководящих кадров. Глава совета Велши сформулировала происходящее еще жестче: “статус-кво заканчивается сегодня”.

Ковтонюк при этом оставался руководителем компании. Более того, именно вместе с ним новый совет демонстрировал сотрудникам, что после “Мидаса” создана единая управленческая конструкция: наблюдательный совет контролирует, правление управляет, обе стороны движутся в одном направлении.

Прошло шесть с половиной месяцев. 22 сентября наблюдательный совет сообщил уже не о единстве, а об “утрате доверия” к способности Ковтонюка обеспечивать надлежащее выполнение решений совета и продолжать руководство компанией в критически важный период.

В качестве причины официально названа проведенная советом оценка выполнения собственных решений и поручений. Какие именно решения Ковтонюк не выполнил, компания не раскрыла.

Контраст практически гротескный: в марте — совместное письмо, “одна команда”, совпадение взглядов и обещание восстановить подотчетность после коррупционного скандала. В сентябре — вывод о том, что тот же руководитель уже неспособен обеспечить выполнение решений органа, который полгода назад публично демонстрировал с ним полное единство. И все это непосредственно перед тяжелейшей зимой.

Еще 12 сентября, за десять дней до увольнения, Ковтонюк лично проводил на Хмельницкой АЭС совещание по подготовке к отопительному сезону. Компания сообщала, что ремонты большинства доступных Украине атомных энергоблоков уже завершены, а к началу отопительного сезона должны быть готовы все девять блоков трех подконтрольных Украине АЭС. В августе “Энергоатом” сообщал, что ремонтная кампания идет с опережением графика.

То есть руководителя снимают не на фоне объявленного провала подготовки атомной генерации. Официальная причина — управленческая: наблюдательный совет перестал верить, что менеджмент под его руководством выполняет решения самого совета.

И над всем этим висит “Мидас”.

“Мидас” сломал не закупки, а вертикаль власти

Масштаб дела НАБУ и САП принципиально важен для понимания нынешнего кадрового кризиса. По версии следствия, участники схемы требовали от контрагентов “Энергоатома” откаты в размере 10—15% стоимости контрактов, угрожая блокировать платежи или исключать компании из числа поставщиков. Механизм получил название “шлагбаум”.

Но самая разрушительная часть официального сообщения НАБУ касается даже не процентов. Следствие утверждает, что связанные со схемой люди контролировали кадровые решения, закупки и движение финансовых потоков, а фактическое влияние на стратегическое предприятие с годовым доходом свыше 200 млрд грн осуществляли посторонние лица без формальных полномочий, взявшие на себя роль “смотрящих”. Через обслуживавший схему офис за время документирования прошло около $100 млн. Операция велась более пятнадцати месяцев — с лета 2024 года.

После этого вопрос к “Энергоатому” был уже не только “кто брал деньги?”. Вопрос звучал гораздо хуже: кто вообще управлял крупнейшей энергетической компанией страны?

Ковтонюк оказался рядом с этой историей не только из-за своей должности. В материалах, попавших в публичное поле в ходе рассмотрения дела, Дмитрий Басов — “Тенор” на записях НАБУ — рассказывал Игорю Миронюку о звонке Ковтонюка, просившего деньги для Ровенской АЭС. Басов отвечал, что денег не даст, пока не будет выполнено “домашнее задание”. Именно этим выражением в материалах дела связывали финансовые требования участников схемы. Эпизод позднее обсуждался и в парламентской временной следственной комиссии.

В этой сцене Ковтонюк выглядит не хозяином параллельной системы, а руководителем, вынужденным добиваться финансирования у людей, которые формально вообще не должны были решать, получит ли атомная станция деньги.

Но для главы компании это не делает картину менее неприятной. Если описанная НАБУ конструкция действительно могла блокировать финансовые потоки и влиять на кадровые решения “Энергоатома”, задача нового наблюдательного совета после “Мидаса” состояла не просто в поиске виновных. Нужно было заново построить нормальную вертикаль: совет принимает стратегические и контрольные решения, правление их исполняет, неформальный “бэк-офис” перестает существовать как центр власти.

Именно это Велши и Ковтонюк вместе обещали сотрудникам в марте. Теперь совет фактически признает: с Ковтонюком эта конструкция не заработала.

Народный депутат Ярослав Железняк утверждает, что непосредственным конфликтом стал отказ Ковтонюка выполнить требования набсовета об отстранении ряда сотрудников на время внутреннего расследования. Сам наблюдательный совет эту конкретную версию публично не подтверждал, ограничившись формулировкой о невыполнении решений и утрате доверия. Но если именно это стало последней каплей, нынешняя отставка оказывается прямым продолжением “Мидаса”, а не обычной кадровой ротацией.

Ковтонюк: временный на несколько месяцев, задержавшийся на год

Павел Ковтонюк вообще не должен был руководить “Энергоатомом” так долго. Он почти полвека проработал в атомной отрасли, причем практически вся его карьера связана с Ровенской АЭС: от инженера-электрика и начальника смены до главного инженера и генерального директора станции. В августе 2025 года после ухода Петра Котина наблюдательный совет назначил его исполняющим обязанности главы “Энергоатома” именно как временную фигуру.

В пресс-релизе прямо говорилось о назначении на короткий срок и обещалось вскоре провести конкурс на постоянного руководителя. Совет хвалил профессиональные качества Ковтонюка и отдельно отмечал, что его приход должен обеспечить стабильность и подготовку компании к “критически важному осенне-зимнему периоду”.

Это было 21 августа 2025 года.

Следующую зиму компания прошла с тем же временным руководителем. Потом грянул “Мидас”, правительство распустило наблюдательный совет, несколько месяцев формировался новый, он начал расследовать прошлое компании — а “временный” Ковтонюк продолжал ею управлять.

В итоге краткосрочная конструкция растянулась на тринадцать месяцев и закончилась не появлением постоянного CEO, а публичной потерей доверия.

До Ковтонюка был Котин

Первый оборот нынешней кадровой карусели произошел еще летом прошлого года. Петр Котин руководил “Энергоатомом” с 2020 года и прошел вместе с компанией начало полномасштабной войны, оккупацию Запорожской АЭС, первый российский энергетический террор и перевод НАЭК из государственного предприятия в акционерное общество.

21 августа 2025 года наблюдательный совет неожиданно прекратил его полномочия. Официальная версия была предельно лаконичной: удовлетворено заявление самого Котина. Причины ухода не раскрывались. В тот же день на его место был поставлен Ковтонюк.

Через несколько месяцев возник “Мидас”. НАБУ заявило, что документировало предполагаемую коррупционную систему с лета 2024 года — то есть значительная часть периода расследования приходилась именно на время руководства Котина. Позднее в материалах дела появились разговоры участников схемы о кадровых процессах внутри компании.

После публичного взрыва дела правительство пошло значительно дальше смены менеджмента: 11 ноября 2025 года оно досрочно прекратило полномочия всего наблюдательного совета “Энергоатома”. Премьер Юлия Свириденко прямо напомнила, что именно этот орган обладал полномочиями от назначения менеджмента до контроля деятельности компании.

То есть за несколько месяцев компания лишилась сначала многолетнего главы, а затем и органа, который должен был этого главу контролировать.

Ковтонюк пережил обе смены. Но не третью.

Теперь Остаповец — пожарный на несколько недель

Новым временным руководителем назначен Александр Остаповец. В отличие от будущего CEO Ткачука, он плоть от плоти атомной системы. Начинал оператором реакторного отделения Ровенской АЭС, прошел эксплуатационные и руководящие должности, затем в 2016—2019 годах возглавлял Запорожскую АЭС. После этого работал в центральном аппарате “Энергоатома”, был первым вице-президентом — техническим директором, генеральным инспектором — директором по безопасности и членом правления.

То есть совет после конфликта с одним старым атомщиком не приводит внешнего кризисного управляющего. Он передает компанию другому старому атомщику, годами находившемуся внутри ее высшего технического руководства.

Но формулировка мандата Остаповца гораздо интереснее его биографии. Наблюдательный совет прямо поручил ему обеспечить стабильное управление компанией, надлежащее выполнение решений наблюдательного совета и организованный переход к новому постоянному руководству.

Вторая часть выглядит почти как посмертный комментарий к карьере Ковтонюка. Остаповца ставят не строить новую стратегию. Его задача — несколько недель удерживать систему, исполнять решения совета и передать управление следующему человеку.

А следующим будет человек вообще не из атомной энергетики

Этот человек уже выбран. 20 сентября, всего за два дня до увольнения Ковтонюка, наблюдательный совет объявил победителем конкурса на должность постоянного CEO Юрия Ткачука — гендиректора “Укргаздобычи”. Конкурс шел с июня по сентябрь при участии Korn Ferry.

Получается удивительная последовательность. Сначала совет завершает многомесячный конкурс и определяет будущего постоянного руководителя. Но Ковтонюк не может просто передать ему дела: его необходимо немедленно убрать из компании из-за потери доверия. Поэтому между временным Ковтонюком и постоянным Ткачуком появляется еще один временный — Остаповец.

Ткачук при этом совсем не атомщик. Он финансовый менеджер, прошедший “Укрнафту”, “Укргаздобычу” и правление “Нафтогаза”, а до государственной энергетики работавший в бизнес-структурах Константина Григоришина.

И именно поэтому одновременно с его выбором “Энергоатом” перестраивает саму систему власти. В новой модели CEO будет отвечать за компанию в целом, а ядерную эксплуатацию и безопасность выделяют в отдельную вертикаль Chief Nuclear Officer. На эту должность выбран бывший руководитель Ровенской АЭС Павел Павлишин.

Это отдельная и довольно пикантная история: главным по ядерной безопасности должен стать человек, которому Госатомрегулирование в 2022 году аннулировало индивидуальную лицензию на деятельность, связанную с обеспечением ядерной и радиационной безопасности. Для вступления в новую должность ему придется получать лицензию заново.

Итак, к началу зимы управленческая конструкция крупнейшего производителя электроэнергии страны выглядит следующим образом. Котин, руководивший компанией пять лет, неожиданно уходит. Его сменяет Ковтонюк, объявленный краткосрочным и.о. Переданная ему компания вскоре оказывается в эпицентре “Мидаса”. Правительство разгоняет наблюдательный совет. Новый совет приходит с обещанием покончить со старой системой, запускает форензик-аудит и демонстративно объединяется с Ковтонюком. Через полгода он заявляет, что больше не доверяет способности Ковтонюка выполнять его решения, и срочно ставит Остаповца. Остаповец должен удержать компанию до прихода Ткачука, который никогда не управлял атомной генерацией. Параллельно создается отдельная должность главного по ядерной безопасности, на которую выбирают Павлишина с историей аннулированной профильной лицензии.

Все это происходит не где-нибудь в затрапезном госагентстве, где несколько месяцев организационной неразберихи можно пережить без немедленных последствий. Речь идет об “Энергоатоме”.

Российские удары уже вывели из строя значительную часть тепловой, гидро- и сетевой инфраструктуры страны. ПРООН оценивает последствия атак примерно в половину украинских генерирующих мощностей. В такой системе девять работающих атомных энергоблоков становятся не просто крупнейшим источником электричества — они превращаются в основу, вокруг которой вообще можно собирать зимний энергобаланс.

На производственном уровне атомная энергетика пока демонстрирует почти противоположную картину: ремонты идут с опережением, блоки возвращаются в сеть, персонал продолжает работать под угрозой российских атак.

А наверху за год успели смениться Котин, Ковтонюк и Остаповец, уже выбран четвертый — Ткачук, полностью заменен набсовет, идет форензик-аудит, продолжается расследование “Мидаса”, а новый наблюдательный совет за шесть месяцев прошел путь от публичных объятий с действующим руководителем до публичной констатации утраты доверия к нему.

Для компании, от которой этой зимой в буквальном смысле будет зависеть, останутся ли у миллионов украинцев свет, тепло и вода, это уже не просто кадровая чехарда. Это кризис управления в самый неподходящий для такого кризиса момент.