Первым звоночком, конечно, была убогая попытка взорвать Вадима Ермолаева в Монако, в которой по итогу больше всех пострадала сама исполнительница теракта. И вот теперь информационный повод почище первого.

Самое одновременно смешное и ужасное здесь что это снова дележ потоков от колл-центров. То есть ноль идеологии и принципов — only business.

Общество, которое пятый год ведет полномасштабную войну за собственное существование, обнаружило в своем сердце как минимум две вооруженные корпорации, каждая из которых считает себя вправе проводить собственные операции, задерживать людей, отдавать приказы — и, если ситуация развивается не по плану, стрелять в представителей другой государственной структуры.

Это уже не обычная коррупция. И даже не традиционная украинская война силовиков за влияние. Это вопрос монополии государства на насилие.

Когда сотрудники СБУ и ГУР способны довести ведомственный конфликт до перестрелки посреди жилого массива, а затем их структуры выдают публике взаимоисключающие версии случившегося, вопрос должен звучать не “кто победил — Буданов или Поклад?”.

Вопрос гораздо неприятнее: а кто вообще контролирует людей с оружием, бюджетами, спецполномочиями и грифом секретности?

Поклад сегодня временно исполняет обязанности главы СБУ. Буданов после руководства ГУР возглавил Офис президента. То есть мы говорим уже не о каких-нибудь маргиналах среднего звена, потерявших чувство реальности. Речь идет о системах, которые сходятся непосредственно у вершины украинской власти.

Причем сам Буданов совсем недавно оказался еще и внутри другого замечательного сюжета со своим мемом о том, что коррупцию надо не уничтожать, а “систематизировать и контролировать”. Трудно придумать более точную метафору происходящего вокруг украинской силовой машины.

Ну понятно, что людям вроде Буданова и Поклада сама структура нынешнего времени чрезвычайно выгодна. Война необычайно повышает ценность спецслужб. Значительная часть их деятельности естественным образом становится секретной. Общественный контроль ослабевает. Парламентский контроль превращается в формальность. Журналист всегда может услышать волшебные слова “государственная тайна” и “интересы национальной безопасности”. А любой человек в камуфляже, приближенный к правильно организованной спецоперации, автоматически получает ореол героя невидимого фронта.

Они ведь не просто чиновники. Они — рыцари плаща и кинжала.Люди, о работе которых публика якобы ничего не знает именно потому, что они очень эффективно защищают страну.

И только иногда занавес немного раздвигается. И за ним оказывается взрыв в Монако. Убитая предполагаемая исполнительница. Действующий разведчик на скамье подозреваемых. А затем — перестрелка между СБУ и ГУР прямо в Киеве с тремя ранеными сотрудниками военной разведки.
И здесь возникает самый неприятный вопрос: а сколько подобных историй мы просто никогда не видим?

Особенно мерзко все это выглядит на фоне бесконечных разговоров о европейской интеграции. Европейцам можно годами показывать презентации о реформе правоохранительной системы, rule of law, демократическом контроле, транспарентности и соответствии европейским стандартам.

Но несколько выстрелов на Березняках объясняют реальное состояние системы гораздо убедительнее любой презентации. Они же борются в прямом эфире, на глазах у населения, которое в условиях военного положения уже четвертый год лишено даже возможности голосовать.

А чего им, собственно, стесняться? У них все хорошо. Война превращает силовиков в одну из самых привилегированных каст общества. Денег больше. Возможностей больше. Секретности больше. Ответственности меньше. А общество, естественно, терпит: страна воюет, нельзя раскачивать лодку.

Но именно поэтому военное время развращает неподконтрольные спецслужбы не просто сильнее мирного. Оно развращает их в квадрате.

Мы это в свое время почувствовали на собственном опыте. Когда в конце 2023 года Госспецсвязи заблокировала в Украине домены нашего сайта по требованию СБУ — без внятного объяснения причин, с туманными ссылками на необходимость ограничений в условиях военного положения, — первое время оставалось почти детское сомнение. Может быть, действительно произошло что-то, чего мы не понимаем? Может быть, случайно опубликовали чувствительную информацию? Может быть, за закрытыми дверями спецслужбы знают нечто настолько важное, что просто не могут нам этого объяснить?

После четырех с половиной лет наблюдения за украинским государством все наши сомнения полностью испарились. Все банальнее.

Ты кому-то мешаешь. У кого-то достаточно административного ресурса. Кто-то умеет позвонить правильному человеку. А дальше запускается механизм, в котором блокировка нашего сайта была оплачена конкретной компанией.

Поэтому сегодня мы точно не готовы считать любое решение спецслужб проявлением некоего недоступного простому смертному высшего государственного знания. Потому что неподконтрольность развращает. А война дает для неподконтрольности практически идеальные условия.

Самое печальное, что эта система в конечном счете наносит удар не только по украинцам. Она подрывает именно то, за что Украина все эти годы просит Европу платить — деньгами, оружием и политическим капиталом.

Сегодня в Брюсселе читают заголовок о перестрелке между украинскими спецслужбами. Завтра в Берлине, Париже или Риме политик, выступающий против дальнейшей поддержки Украины, уже не обязан будет рассказывать сложные истории о геополитике.

Ему достаточно будет показать несколько таких эпизодов подряд и спросить своего избирателя: “Вы уверены, что именно этой системе мы должны без конца выписывать чеки?”

И по мере усиления европейских правых этот аргумент будет становиться только удобнее. Им не понадобится доказывать, что Украина не заслуживает существования или что Россия права. Это слишком сложно и токсично.

Гораздо эффективнее будет показывать тупые силовые разборки, коррупционные пленки, проваленные тайные операции и людей, которые настолько привыкли к собственной безнаказанности, что начинают стрелять друг в друга практически в прямом эфире.

И сказать: смотрите сами.

Поэтому вопрос сегодня действительно только в нас.

Не в Москве.

Не в Брюсселе.

Не в Вашингтоне.

И даже не в том, как очередную украинскую историю используют наши враги.

Вопрос в том, собираемся ли мы дальше считать нормой государство, в котором силовые структуры во время войны разрастаются до автономных центров власти, а гражданский контроль за ними уменьшается по мере роста их капиталов, оружия и амбиций.

Потому что если ответ “да”, то однажды выяснится, что никакому европейскому популисту нас дискредитировать уже не нужно. Мы прекрасно справились сами.