Шаги к трибуналу: как Мариуполь фиксирует преступления РФ

Если спросить мариупольцев, следует ли восстанавливать городской драмтеатр, ответ в подавляющем большинстве случаев будет — нет. Об этом говорил 6 мая в Европарламенте в Брюсселе Вадим Бойченко — мэр Мариуполя в изгнании. Бойченко участвовал в заседании круглого стола, посвященном документированию преступлений, совершенных Россией во время осады Мариуполя. Речь шла также о развитии международных механизмов привлечения причастных к этим преступлениям к ответственности и о компенсациях жертвам.

Здание мариупольского драмтеатра с огромной надписью “Дети” на площади перед ним стало одним из символов военных преступлений России в Украине. А для многих горожан театр, где во время российской бомбардировки в марте 2022 года были убиты сотни людей, остается местом памяти. По словам Вадима Бойченко, именно мариупольская община в изгнании, с которой он поддерживает связь, высказалась против восстановления драмтеатра как культурного объекта.

Но реальность выглядит иначе: за круглым столом в Европарламенте показали фрагмент российского пропагандистского видео о символе “нового” Мариуполя. Это уже не обгоревшие руины. Празднично одетые инфлюенсеры делают селфи на фоне белоснежной колоннады, одна из приглашенных иностранных блогеров на испанском языке восторженно сравнивает здание с Эрмитажем. Однако для представителей Мариуполя такая “реставрация” означает лишь одно: попытку России уничтожить свидетельства ее военных преступлений.

Город перестраивают, чтобы уничтожить следы войны

“Мы видим, как Россия сегодня скрывает те преступления, которые она совершила в Мариуполе, возрождая это особое для нас место”, — заявил Бойченко. “Россия сегодня таким способом скрывает информацию, которая имеет признаки преступления”, — особо подчеркнул мэр Мариуполя в изгнании. Участники встречи в Европарламенте сошлись во мнении, что “реконструкция” драмтеатра фактически уничтожила возможность полноценно расследовать то, что произошло внутри здания во время бомбежки и после нее.

Спустя четыре года после ковровых бомбардировок и оккупации Мариуполя Россией разговор идет о том, что останется после войны: какие доказательства еще удастся сохранить, кто будет определять будущее города, сможет ли международная система правосудия успеть за событиями этой войны.

По мнению участников дискуссии, главная проблема сегодня — постепенное исчезновение доказательств военных преступлений в оккупированном городе. Многие места массовой гибели людей остаются недоступными для независимых расследований, а материальные свидетельства стремительно уничтожаются оккупационными властями. В этих условиях особое значение приобретают рассказы выживших и любые сохранившиеся документы.

“Неизвестный” — как врачи фиксировали данные об убитых

Главный врач городской больницы №4 Андрей Серветник рассказал в Брюсселе, как во время осады Мариуполя медики тщательно фиксировали все данные о раненых и погибших. Им даже пришлось заниматься хранением тел. По словам Серветника, во время осады горожане иногда сами привозили в больницу тела родственников и соседей, убитых российскими авиаударами и артиллерией. Со времен пандемии COVID-19 в больнице оставались пакеты для тел. Сотрудники больницы вкладывали данные в файлы и прикрепляли их к пакетам водостойким скотчем. Если личность погибшего установить не удавалось, писали “Неизвестный”, сообщил Андрей Серветник.

Тела погибших складывали рядом с приемным отделением, поскольку в марте 2022 года еще стояли морозы. Серветник вспоминает, что тела занимали площадь примерно 50 квадратных метров — “как однокомнатная квартира в несколько слоев”. Позже, утверждает врач, после захвата больницы российские военные вывезли эти тела и сбросили в братскую могилу, а также изъяли журналы с данными о погибших, раненых и о проведенных операциях.

Мэр Мариуполя: Город был разрушен на 40 процентов

Вадим Бойченко заверил, что украинская сторона в рамках инициативы Mariupol Justice скрупулезно собирает свидетельства жителей города, спутниковые снимки и данные о разрушениях. Это не просто фиксация военных преступлений, а попытка сохранить доказательства еще до того, как они окончательно исчезнут. Бойченко утверждает, что украинской стороне уже удалось собрать десятки тысяч письменных свидетельств и создать собственную базу данных разрушений и погибших.

Согласно этим данным, в городе были разрушены более 900 многоквартирных домов, а около 40 процентов зданий уничтожены или серьезно повреждены. Отдельно продолжаются работа попытки установить число убитых мирных жителей: подтверждены данные примерно о 12 500 погибших, хотя общая оценка гораздо выше.

Как превратить свидетельства преступлений России в ее ответственность

Каждое документированное дело становится шагом к будущей ответственности России, подчеркивают в Брюсселе. Именно те, кто пострадал, становятся сегодня частью процесса протоколирования войны: они собирают свидетельства, фиксируют разрушения и подают обращения в международный Реестр ущерба.

Участники дискуссии от Евросоюза и Совета Европы — евродепутаты, чиновники, дипломаты — много говорили о международных механизмах расследования и компенсаций. Помимо международного Реестра ущерба, речь шла и о будущей Компенсационной комиссии, которая должна рассматривать эти претензии.

Однако главный вопрос заключается в том, удастся ли “превратить документацию в ответственность”, указала представительница Совета Европы Сандра Линдорф.

Новые механизмы международного правосудия

Представитель внешнеполитической службы ЕС Лотарис Кронидис заявил, что Евросоюз продолжает создавать на базе Совета Европы специальный трибунал по преступлению агрессии против Украины. Следующий важный этап ожидается уже 15 мая в Кишиневе во время ежегодной встречи министров иностранных дел стран Совета Европы, где обсудят дальнейшую работу над механизмами ответственности России за войну против Украины, включая специальный трибунал по преступлению агрессии, Международную компенсационную комиссию и Реестр ущерба.

При этом участники встречи в Европарламенте признали: между сбором доказательств и реальной ответственностью России может пройти еще много времени. Один из европарламентариев заметил: сегодня пеовоочередная задача европейских политиков — “слушать и учиться” как у тех, кто пережил осаду Мариуполя, так и в целом у украинцев, готовых делиться опытом войны.

Мариупольцы за пределами оккупированного города

Тем временем сам Мариуполь продолжает существовать одновременно в нескольких реальностях. Хотя он остается под российской оккупацией, украинские власти обсуждают его будущее восстановление, а десятки тысяч жителей Мариуполя продолжают жить в других городах Украины и Европы.

Вадим Бойченко говорил, что для будущего важны не только правосудие и специальный трибунал, но и сохранение самого мариупольского сообщества. “Самые большие потери — это люди”, — сказал мэр Мариуполя. По его словам, сейчас речь идет о том, чтобы мариупольцы достойно жили в Украине и смогли когда-нибудь вернуться домой.