Никто не застрахован от новых российских ударов на Черном море

Лицо Светланы Галченко застывает, когда она вспоминает, как российская баллистическая ракета убила ее коллег.

Светлана работает сменным начальником склада в главном порту города.

Несмотря на ранения — она хромает, в ноге и спине застряли осколки, которые до сих пор не удалили — Светлана не собирается увольняться с работы.

Но сейчас на ее обычно оживленном рабочем месте в основном царит тишина.

Россия в последнее время упорно пытается перерезать торговые связи Украины с внешним миром, нанося удары по всему черноморскому побережью страны.

Свидетельства этого повсюду — от поврежденной портовой инфраструктуры до кренящихся судов с почерневшими мостиками и все еще тлеющими контейнерами. Особенно очевидно это становится при взгляде на море, где на рейдах некогда оживленных украинских портов — Одессы, Черноморска, Южного — почти нет судов.

Светлана на протяжении всего нашего разговора мужественно улыбается, но видно, что ей больно. Она то и дело смотрит вдаль, пытаясь не сорваться, пальцы сжимают салфетку, под стеклами очков поблескивают слезы.

В последние недели ситуация стала еще хуже, чем раньше.

“Очень тяжело морально, — говорит она. — Сильно много тревог, сильно много „шахедов“, сильно много прилетов [...] Люди очень напряжены”.

Автор фото, Getty Images

По данным администрации морских портов Украины, в июле было зафиксировано 57 российских атак на гражданские суда, 22 из них — в море, а также 67 ударов по портовой инфраструктуре.

Россия и раньше била по иностранным судам в украинских портах, но сейчас эти удары стали особенно многочисленными и смертоносными.

19 июля, например, три российские ракеты поразили турецкое грузовое судно Golden Leo, в результате чего погибли девять членов экипажа из Индии и Сирии, а также украинский лоцман.

Судно, перевозившее украинскую кукурузу, затонуло у берегов Одессы неделю спустя.

По оценке международного издания о судоходстве Lloyd's List, Черное море сейчас, возможно, стало самым опасным для судоходства районом в мире — причем июль стал самым смертоносным месяцем для моряков торгового флота с момента полномасштабного вторжения России в Украину.

Олег Григорюк, председатель профсоюза работников морского транспорта Украины, рассказывает, как страдают члены профсоюза от обстрелов.

“Среди них много ветеранов, которые уже повоевали за страну, — говорит он, — и они говорят, что в порту страшнее, чем на линии фронта”.

Из-за относительной близости Одессы к оккупированной Россией территории у работников часто почти нет времени отреагировать на тревогу.

“Ракета долетает из Крыма меньше чем за минуту, — объясняет Григорюк. — Если ты сидишь на кране, тебе нужно три с половиной минуты, чтобы спуститься и добраться до укрытия. На это буквально нет времени”.

Когда мы были в одном из главных портов этого региона, мы почти не увидели признаков того, что он работает. Сотни метров причалов пустовали, высокие краны простаивали, и только минимальное количество персонала занималось техническим обслуживанием.

Военные власти разрешили нам посетить этот порт при строгом условии, что мы не будем ни называть объект, ни снимать что-либо. Украина не хочет, чтобы россияне знали, что повреждено, а что нет, и не хочет раскрывать подробности, которые могли бы помочь российским военным.

У причала рядом стоят два поврежденных грузовых судна. Оба получили серьезные повреждения надстроек, где расположены мостик и каюты экипажа.

Мы заметили лишь один-единственный грузовой корабль, направлявшийся к порту.

“Сердце болит, — говорит один из руководителей высшего звена, попросивший об анонимности. — Обычно здесь была очередь судов на швартовку, даже в открытом море”.

“Было соглашение”, — сказал он, имея в виду “Черноморскую зерновую инициативу” 2022 года, заключенную при посредничестве ООН, в рамках которой Россия согласилась снять блокаду с экспорта украинской сельскохозяйственной продукции. Соглашение предусматривало создание безопасных морских коридоров к основным портам Одесской области.

“Они вышли из соглашения в середине 2023 года, но до недавнего времени по нам еще не били, — сказал он. — А сейчас делают это систематически”.

В середине нашей экскурсии по порту завыли сирены, и нам пришлось на несколько минут укрыться, пока над нами пролетал российский реактивный беспилотник.

Работники порта в укрытии нервно посматривали в телефоны — когда дадут отбой воздушной тревоги.

Менеджер сообщил, что в последнее время из-за воздушной тревоги порт простаивает по 15 часов в сутки.

Формально этот порт, как и все остальные в этом регионе, открыт: запрета на заход торговых судов нет. Но риски для большинства судовладельцев явно слишком велики.

“Почти никто не хочет заходить, потому что есть огромная проблема: люди гибнут, — говорит Андрей Ставницер, совладелец и генеральный директор одного из крупнейших портов в этом регионе. — Мы видим, что вся цепочка поставок приостановлена”.

Ставницер считает, что Россия почти наверняка мстит за недавние чрезвычайно успешные удары Украины по российским судам, в том числе подсанкционным танкерам, а также по судам доставлявшим грузы в оккупированный Россией Крым.

В рамках операции Сил беспилотных систем Украины “МоЛоЧКа” (что в переводе означает “Москва падет через Крым”) Украина нанесла удары дронами по примерно 200 российским судам, практически полностью остановив судоходство в стратегически важном Азовском море.

Украинцев возмущают попытки представить положение вещей так, будто Россия и Украина играют в одну и ту же игру. Они напоминают, что Киев своими ударами по судам пытается ослабить контроль Москвы над оккупированными территориями, Россия же не дает Украине экспортировать столь необходимое на мировом рынке зерно.

Учитывая, что уборка урожая зерна в Украине уже в самом разгаре, все это происходит в самый неподходящий момент.

“Это самый критический период, — говорит Владимир Славинский, торговый директор компании „Нибулон“, одного из ведущих экспортеров зерна в стране. — Фермерам нужно быстро убрать зерно с полей, чтобы не потерять урожай. Им необходимо иметь возможность продать собранный урожай и реинвестировать средства в следующий производственный цикл”.

Последствия длительной остановки работы украинских портов, вероятно, будут серьезными. Украина является одним из крупнейших в мире производителей зерна и масличных культур: до полномасштабного российского вторжения она обеспечивала около 6% мирового экспорта пшеницы и 10% экспорта кукурузы.

Однако, как свидетельствуют отчеты экспертов, с начала войны ее экспортные возможности сократились как минимум на треть.

Черное море по-прежнему остается жизненно важным экспортным маршрутом для страны. В прошлом году через порты Одесской агломерации прошло более 73 млн тонн морского экспорта Украины, из которых 38 млн тонн составило зерно.

Поскольку в настоящее время по украинскому морскому коридору в Черном море суда практически не ходят, трейдеры уже подсчитывают убытки этого лета.

“Я бы сказал, что мы уже лишились возможности поставить мировым покупателям от полумиллиона до 700 000 метрических тонн украинского зерна и масличных культур”, — говорит Славинский.

Автор фото, Kristina Volk/BBC

Сама Одесса очень старается продемонстрировать себя с совершенно другой стороны. Летний сезон в самом разгаре. Пляжи переполнены — на Черное море съезжаются отдыхающие со всей Украины.

На знаменитой Потемкинской лестнице играют уличные музыканты. Загорающие на пляже почти не реагируют, когда вдали раздаются сирены и грохочут взрывы.

На видео, опубликованном в понедельник, видно, как купальщики вытаскивают из воды российский дрон, а отдыхающие наблюдают за этим.

Они знают о рисках. В конце июня обломки сбитого российского дрона упали на пляж. Погибла 26-летняя Дарья Кравченко.

На этой неделе такая же судьба постигла отдыхающих уже на российском черноморском побережье: сбитый украинский дрон взорвался на заполненном людьми пляже в Геленджике. Местные власти заявили, что погибли семь человек, в том числе трое детей.

На какую именно цель летел тот дрон, неизвестно. Эта война против кораблей и портов приносит множество случайных жертв. Это моряки, докеры или просто люди, которым не повезло жить или работать поблизости.

Недалеко от Одессы мы встретились с 83-летним Андреем Дудником. Мы приехали к нему, когда он осматривал искореженные российским дроном останки своего дома и сада.

Его самого не задело, и он удивительно спокойно рассказывал, как беспилотник всего несколько часов назад нарушил его привычный послеобеденный сон.

“Я лег отдыхать и планировал, что я буду делать после обеда. Ну, теперь я знаю, что я буду делать”, — пошутил он.

На вопрос, как он находит силы шутить после такого несчастья, Андрей ответил: “Я же одессит. Если мы начнем плакать, то ничего хорошего с этого не будет”.