Не только нефть и газ. Что еще подорожает или пропадет из-за войны с Ираном

Больше других пострадают население и бизнес небогатых развивающихся стран, которые зависят от импорта энергоносителей. Но и богатым американцам и европейцам придется несладко из-за новой войны на Ближнем Востоке, как показал опыт предыдущих двух кризисов.

Насколько все плохо?

А что случилось?

“Война на Ближнем Востоке привела к крупнейшему в истории мирового нефтяного рынка сбою в поставках сырья, — признало Международное энергетическое агентство (IEA), созданное западными странами полвека назад после предыдущего нефтяного кризиса с целью подготовиться к следующему. — До восстановления судоходства потери будут только увеличиваться”.

Из-за войны прерваны поставки почти 15% нефти и нефтепродуктов на мировой рынок через Ормузский пролив и остановлена половина добычи и переработки нефти в ключевом регионе Персидского залива.

Чем дальше продолжается война, тем выше шансы уничтожения еще и нефтяной инфраструктуры: нефтепроводов, портов, НПЗ. И если возобновление судоходства — дело одного дня, то на запуск остановленных месторождений и заводов уйдут недели, а на восстановление разрушенного — месяцы и годы.

Поэтому все аналитики сходятся во мнении, что цены на нефть не опустятся на довоенный уровень еще несколько недель, а то и месяцев после открытия Ормузского пролива.

Случится это нескоро, если верить новому верховному лидеру Ирана: в четверг он сказал, что пролив будет закрыт, и добавил, что даже если Трамп решит прекратить бомбардировки, Иран не успокоится, пока Америка не заплатит компенсацию и не выведет военные базы с Ближнего Востока.

Это точно дело не недель и не месяцев.

Что уже подорожало

Вслед за нефтью взлетели цены на продукты ее переработки. Подорожало дизтопливо, незаменимое в сельском хозяйстве и грузовых перевозках. Подорожал авиакеросин, 20% которого поставляли на мировой рынок страны Персидского залива.

Цены на топливо для гражданской авиации к 6 марта по сравнению с довоенными взлетели втрое в Сингапуре и более чем в два с половиной раза в Европе, согласно данным Argus, которые приводит Kpler.

Ущерб от войны для авиакомпаний и пассажиров не ограничивается топливной надбавкой. Ближний Восток давно стал главным хабом на пути из Азии в Европу — через Персидский залив летает каждый третий пассажир на этом маршруте. Теперь он закрыт — и авиакомпании вынуждены облетать долгим путем.

Дефицит билетов на альтернативных маршрутах привел к тому, что перелет из Сиднея в Лондон эконом-классом к 12 марта подорожал почти вдвое по сравнению с довоенными ценами, а из Сингапура в Лондон — втрое, подсчитал Bloomberg.

“Цены невиданные, потому что спрос никуда не делся, а количество мест на некоторых маршрутах сократилось почти вдвое”, — цитирует Bloomberg Брайана Терри из Alton Aviation Consultancy.

“Случалось всякое — 11 сентября, извержения вулканов, закрытие воздушного пространства над Россией. Но ни разу не доходило до такого разрыва между спросом и предложением”, — сказал Терри.

Дефицит горючего и мест в самолетах случился как нельзя некстати перед пасхальными каникулами. Аналогичная проблема с таймингом возникла у фермеров и автомобилистов.

В житнице Южной Америки Бразилии вовсю страда, а в США приближается автомобильный сезон. Традиционно всплеск спроса на бензин приходится на май, до которого еще два месяца, но шансы сбить цены без открытия Ормуза равны нулю, отмечают эксперты.

Бензин в Штатах уже подорожал на 20% за первые 11 дней войны, что сопоставимо с предыдущим кризисным ростом цен после вторжения России в Украину в 2022 году, после которого Дональд Трамп пришел к власти с обещаниями завершить войну в Украине, не начинать новых войн в мире и снизить цены в Америке на все, в том числе на бензин.

Что еще подорожает

Война США и Израиля с Ираном угрожает миру еще и продовольственным кризисом, предупредила ООН.

“Когда растут цены на нефть, часто следом дорожает и еда, — пишут эксперты ООН. — Когда растут цены на газ, часто следом дорожают удобрения”.

До войны треть всех удобрений на мировой рынок поставляли страны Персидского залива. От блокады Ормузского пролива пострадают в первую очередь небогатые страны, отмечает ООН. Судан зависит от этих поставок на 50% Шри-Ланка и Танзания — на треть, Пакистан, Таиланд и Кения — на четверть.

Все это — лишь первичный эффект нефтяного кризиса. Но есть и вторичный.

Рост цен на энергию традиционно ведет к увеличению стоимости почти всего в экономике. Разгон инфляции заставляет центральные банки повышать ставки кредитов. Что, в свою очередь, уменьшает возможности бизнеса развиваться, а населения — потреблять.

Поскольку инвестиции и потребление являются главными двигателями экономического роста, такое развитие событий часто ведет к кризису и падению уровня жизни, чреватому не только экономическими, но социальными и политическими потрясениями.

Удорожание ипотечных кредитов из-за инфляции ведет к спаду на рынке недвижимости, а высокие ставки по потребительским кредитам сбивают спрос на автомобили, бытовую технику, развлечения, образование.

Промышленность, розничная торговля и строительство получают двойной удар — цены на сырье и транспорт растут, а спрос падает. Увольнения и падение доходов заставляют людей меньше тратить на рестораны, такси, гостиницы, юристов и преподавателей — в результате страдает ключевая для современной экономики сфера услуг.

Еще не все потеряно

Заместить ближневосточную нефть и газ нечем. Заметно увеличить поставки на мировой рынок способна только Россия, но для этого Запад должен снять с нее санкции, наложенные за вторжение в Украину. Пока что только США решились на это, и то частично.

Поэтому возвращение к прежней жизни невозможно, пока идет война, а последствия проявятся в полной мере только по ее окончании, предупреждает ООН:

“Экономический ущерб, как для региона, так и для мира в целом, будет зависеть от продолжительности, интенсивности и размаха нынешнего конфликта”.

Однако, несмотря на рост нефтяных цен, все не так плохо, отмечает нефтегазовый аналитик Джон Кемп. Речь о “нефтяном шоке” пока не идет.

“Во времена предыдущих нефтяных кризисов цены поднимались намного выше, а экономика ведущих держав тогда больше зависела от нефти, чем сейчас, — пишет он. — Чтобы спровоцировать аналогичный спад деловой активности ценам придется подрасти еще на 40-50 долларов. Возможно это и объясняет готовность обеих сторон еще немного повоевать”.